![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
kabanov_alex's journalLog in Create a LiveJournal Account Learn more
| You are viewing kabanov_alex's journal Log in Create a LiveJournal Account Learn more |
|
|||||||
 |
|
|
|||||
|
Стихи и прочие тексты  Люминесцентный свет качается, как висельник на фонаре, "стихи не пишутся – случаются", собаки воют во дворе - не от нехватки продовольствия, не от возвышенной тоски: случаются, от удовольствия - высовывая языки. * * * * Боже, зачем мы с Тобой связались и на Тебя напоролись? Теперь над нами восходит физалис, бушует в венах прополис, теперь, похожие на вопросы, склонились влажные цикламены, приоткрывают стрекозы мотоциклетные шлемы. Господи, мы ведь - нормальные челы, а теперь - озимые пчелы, у наших крыльев – цвет лимончелы, гуденье - наши глаголы. Я знаю, Господи, прошлым летом, Тебе моя душа не мешала: о, эти вырванные пинцетом - из наших задниц вострые жала. Любовь божественна в бесполезном, любовь - сливовая бормотуха, давайте выпьем над этой бездной, успеем ли опылить друг друга? Когда услышим в немом повторе, увидим, если увидим, вскоре, вечнозеленое плачет море, морское море. ( читать далее ) Предлагаю Вашему вниманию Программу VI Международного Поэтического Фестиваля "Киевские Лавры". В этом году, как никогда, мне было легко и приятно ее составлять. Я благодарен кураторам проектов за их оперативность, друзьям-поэтам за поддержку и ясное понимание происходящего. Буду благодарен всем за перепост. В программе возможны некоторые незначительные изменения, не влияющие особо на основной контент.  Нужно также отметить, что в этом году, несмотря на кризис - лауреатство фестиваля "Киевские Лавры" остается неизменным: а) эксзклюзивные бронзовые статуэтки от культового киевского скульптора Евгения Деревянко (5 кг бронзы и итальянского мрамора); б) две премии, по 1000 у.е. каждая. Спасибо всем, кто перепостит и сообщит собратам по перу и любителям изящного о Фестивале!!! НА ВСЕ МЕРОПРИЯТИЯ ВХОД СВОБОДНЫЙ!!! ( ПРОГРАММА ФЕСТИВАЛЯ ПОЭЗИИ ) ВАРИАЦИИ В кармане – слипшаяся ириска: вот так и находят родину, отчий дом. Бог – еще один фактор риска: веруешь, выздоравливаешь с трудом, сидишь в больничной палате, в застиранном маскхалате, а за окном – девочки и мартини со льдом. Сколько угодно времени для печали, старых журналов в стиле “дрочи-не дрочи”, вот и молчание – версия для печати, дорогие мои москвичи. Поднимаешься, бродишь по коридору, прислушиваешься к разговору: “Анна Каренина… срочный анализ мочи…” Мысли мои слезятся, словно вдохнул карболки, дважды уходишь в себя, имя рек, “Как Вас по отчеству?”,– это Главврач в ермолке, “Одиссеевич,– отвечаю,– грек…” Отворачиваюсь, на голову одеяло натягиваю, закрываю глаза – небывало одинокий, отчаявшийся человек. О, медсестры – Сцилла Ивановна и Харибда Петровна, у циклопа в глазу соринка – это обол, скорбны мои скитания: Жмеринка, Умань, Ровно… ранитидин, магнезия, димедрол… Лесбос бояться, волком ходить, и ладно, это – Эллада, или опять – палата, потолок, противоположный пол? http://magazines.russ.ru/bereg/2008/2 Спасибо большое прекрасному поэту Сергею Шестакову гражданская лирика разных лет: о родине и родинках. ( читать далее ) * * * * Переводить бумагу на деревья и прикусить листву: синхронной тишины языческая школа - и чем больней, тем ближе к мастерству, мироточит туннель от дырокола. Но, обездвижен скрепкою щегол, и к сердцу моему еще ползет упорно - похожий на шмеля, обугленный глагол, из вавилонского сбежавший горна. В какой словарь отправился халдей, умеющий тысячекратно - переводить могилы на людей, и выводить на солнце пятна? Всевышний курс у неразменных фраз: он успевал по букве, по слезинке - выхватывать из погребальных ваз младенцев в крематорском поединке. И я твой пепел сохранил в горсти и убаюкал, будто в колыбели, и сохнут весла, чтоб перевести на коктебельский и о Коктебеле. КУРЕНИЕ ДЖА Что-то потрескивает в папиросной бумаге: как самосад с примесью конопли, как самосуд в память о Кара-Даге, и, затянувшись, смотришь на корабли. Вечер позолотил краешек старой марли, и сквозь нее проступают: мачты, мечты, слова - складываются в молитву, в музыку Боба Марли, в бритву, в покрытые пеной - крымские острова. Мокрые валуны правильными кругами расходятся от тебя, брошенного навсегда. Но, кто-то целует в шею и обхватывает ногами и ты выдыхаешь красный осколок льда. 2006 ***** Жалейный островок, жюльверный мой товарищ, придумаешь стишок, да вот - борща не сваришь. Дефо или Ду Фу, а клизма - дочь клаксона, в субботу, на духу, - сплошная робинзона. Стихи растут из ссор поэта с мирозданьем, но их стригут в упор, их кормят состраданьем. Вы сможете не спать, вы сможете не плакать: в ивановскую мать, в абрамовскую слякоть несется гоп-ца-ца!, шальная птица-тройка, кровавого сенца откушавши. Постой-ка, остановись, едрить, говенное мгновенье! Жалейный островок, "совок", стихотворенье… Люблю твои глаза. Светает еле-еле: все пробки в небесах опять перегорели. 1993 * * * * как его звать не помню варварский грязный город он посылал на приступ армии саранчи семь водяных драконов неисчислимый голод помню что на подушке вынес ему ключи город в меня ввалился с грохотом колесницы пьяные пехотинцы лучники трубачи помню в котле варился помню клевали птицы этот бульон из крови копоти и мочи город меня разрушил город меня отстроил местной библиотекой вырвали мне язык город когда-то звали Ольвия или Троя Санкт-Петербург Неаполь станция Кагарлык там где мосты играют на подкидного в спички город где с женским полом путают потолки на запасной подушке вынес ему отмычки все мое тело нынче сейфовые замки и заключив в кавычки город меня оставил можно любую дату вписывать между строк кто то сказал что вера это любовь без правил видимо провокатор или Илья пророк а на душе потемки чище помпейской сажи за колбасою конской очередь буквой г помню как с чемоданом входит Кабанов Саша на чемодане надпись Дембель ГСВГ.* ГСВГ (Группа Советских Войск в Германии) 2007 почему-то не включенное не в одну книжку. пусть повисит. * * * * На станции “Чеширская” живет потомственный москвич - Каширский кот. Он, черной лапой - чешет свой живот, а белой лапой - кашу стережет. Огрызком моего карандаша помешивает гречку не спеша, пока гремит вагонами шустро, шипит и всех царапает - метро. Другой бы только: головой – верть, да перламутровым хвостом – круть. А этот знает: там, вдали - смерть, сплошной туннель и запасной путь. Над ним летает воробей-бей - восточных, импортных кровей принц, он заблудился в глубине дней, истосковался в пустоте лиц. Искусно гадит на кота год, считает ангелом себя, гад, хранит Каширского беды от, ворует пищу у него, хват. От каши гречневой помет - вязь, и снова - дыбом у кота шерсть. Я не сказал бы, что у них – связь… а жаль, ведь роуминг в метро – есть! * * * * Водомерка очнется в самой высокой рюмке, заскользит на месте, касаясь коньячной кромки, ох, и тесно вам, мои шебутные думки, кружевные жабры и барабанные перепонки. Водомерка уткнется в след от губной помады и подумает: «Как вульгарен рассвет в Казани…» ох, и тяжко с похмелья вам, мои камарады, как мучительно пьется левое «Мукузани». Пробуждаются ангел страсти и бес привычки - сколько раз водомерку они спасали? Чудо прячется в табаке, в уцелевшей спичке, а затем, обретает смысл в украинском сале. |
|||||||
|
|
|
|||||